Наверх

Наша эпоха

В выставочном зале «Родина» открылась персональная выставка Интигама Акперова.

И я расскажу, почему эту выставку стоит посетить, действительно стоит, и почему Интигам Акперов ближе к Маркесу и Геродоту, нежели к живописцам. Это огромная гиперссылка на весь 20 век.

Интигам Акперов - художник многоплановый, очень колоритный. Он азербайджанец, советский азербайджанец из тысячелетнего, как Рим, Баку, он объездил почти весь мир и осел в Белгороде.

Всматриваясь в глаза за роговой оправой, готовишься слушать.

Это настоящий патриарх, человек - эпоха, человек - миф. И вот этот патриарх не только говорит, он пишет, создает такую обложку для этого мифа, что без слов проносишься через десятилетия. Это не фотографии прошедшей эпохи , это её чувственное восприятие, это то, что встает перед глазами, когда ты пытаешься вспомнить бабушкину кухню или вернувшегося из космоса майора, который до полета еще был лейтенантом.

2017 - особенный год для России. Это исторический год. Столетие, за которое Россия перестала быть империей, прекратила царский род, проиграла Первую мировую войну, расстреляла и выставила за пределы страны наиболее передовую её часть, победила безграмотность, создала самую большую в мире систему исправительных лагерей , вычеркнула намёки на коммерческую деятельность, почти растеряла свой генофонд, и словно феникс, взлетела восстановленными и новыми городами в Заполярье, благодатных южноказахских степях, космические корабли, целую плеяду героев, шахматистов, поэтов, писателей, хоккеистов, танцоров, исполнителей, а потом снова судьба выставила счет - афганской кампанией, четвертым реактором…

И развалилась ещё одна страна, в этот раз почти без кровопролитий, но с каким брожением в головах. На глазах одних и тех же людей Родина изменилась дважды.

Работы Интигама Акперова тем и интересны, что это учебник истории в той самой мере, насколько художественный образ может показать историческое содержание . Это работы для ищущего, восприимчивого сердца, которое в 1917-м году требовало земли, а в 1989-м - перемен. Многие считают что и сегодняшние дни - время больших перемен, воздействия извне, брожения умов молодежи, поисков веры и «правильных» ответов на происходящее.

Сходить необходимо еще и потому, что эта выставка - это бумеранг, запечатленный краской в зеркале истории в момент разворота. Нам стоит сходить и вспомнить, чему же все таки учили преподаватели в пыльных кабинетах с истертыми картами.

Выставка начинается с картин бытовых, жанровых, но я первым кину камень в того, кто скажет, что повседневность банальна и не стоит увековечивания на холсте, бумаге, в гипсе и бронзе.

Это детство. Что ты помнишь из детства? Бабушкину шаль, ковер на персидский манер, хрустальный кувшин с водой, вазочку с конфетами в серванте и золотистые корешки книг.

У Интигама Лятифовича это гастрономические воспоминания : роскошь восточного застолья , где красок на столе у хозяйки больше, чем на палитре у художника, это долгие по времени посиделки, это смуглые дядьки и деды в восточных халатах за черным крепким кофе. И сам художник уже напоминает таких и, вслушиваясь в его речь, на мгновение переносишься к каменной стене городской крепости Баку, где отлеживаются вручную сотканные ковры. Этот воздух и время, которое как будто бы встало перед восточной неспешностью, обстоятельственностью и где живой и быстрый как ручей смех напоминает о том, что жизнь идет.

На триптихе-натюрморте - стрелки лука, красно-белый редис, мутный домашний квас, вареная картошка с маслом , разинувшая от удивления рот рыба, фото стариков на стене, хлеб с тмином, длинные зеленые бутылки из-под рислинга, треснувшая скалка, решетка для мантов, ручная, тяжелая алюминиевая мясорубка, которую ты носил зимой от бабушки, это граненый стакан 0,25 и кочан капусты. И диву даешься, как же все-таки много у нас общего - того, что современники художника называли советским, а мы преемники всего этого называем, русским, домашним. Быт на картинах азербайджанского художника - образ быта моего белгородского, хотя я опоздал с советскостью как минимум лет на пять.

Картины Акперова - это и трагедия Руси ушедшей с печально отрешенным взглядом последнего императора, русская грусть в глазах царевича Алексея, которую потом увидим в глазах Есенина , и парень из небольшого смоленского городка, который первым увидел Землю из космоса и вернулся легендой, как и многие другие герои некрологов.

Выставка начинается с большого портрета последней царской фамилии,с портрета Петра на фоне его любимого Петербурга выполненного в тонкой гравюрой технике, и московского Кремля как из детской книги, где городские пейзажи вставали при открытии страницы и ложились, когда на них уже насмотрелся.

В следующем зале работы выражающие дань преклонения перед другим патриархом от литературы, и я готов поспорить, что кровь азербайджанца Акперова не менее горяча, чем кровь колумбийца Маркеса. И суть в том, что объединяет их как мне кажется, умение передать эпоху через сплетение мифа и истории, обрисовать быт и нравы отдельными деталями.

Двадцатый век у Акперова - это и эпоха «потерянного поколения». Смотря на полотна посвященные военной теме, сильнее ощущаешь настроение ремарковских героев, их ненависть к войне.

Далее в экспозиции - образы эпохи Великого Гэтсби, и того, что в России стало послевкусием серебряного века - это вздох Есенина, со взглядом, обращенным на гостиничный потолок; это уголок рта Маяковского, последнюю свою борцовскую улыбку бросившего маузеру, это Ахматова, которая будет позировать Модильяни, потеряет двух мужей, познает Россию тюремную и встретит молодого, еще не такого угрюмого и еще вполне волосатого посла Бродского.

Двадцатый век - кровавый, сочный, связанный как клубок Тесея, как эффект бабочки, где художник знает диктатора, а император спит с примой Мариинки, где вчерашний зэка отправляет в космос нового героя, где рабочий стреляет в миротворца, а сын сапожника недрогнувшей рукой правит одной шестой суши, где головы великих князей катятся, как сентябрьские каштаны, и век, где святым не помогают вериги, а о героях сообщают радиоволны.

Вся экспозиция - это один сюжет, запечатленный с разных ракурсов.С мозаичными панно районных ДК, картинами Климта,скорбными глазами икон, с ягуарами на капотах автомобилей ,с алюминиевыми корпусами истребителей и с газетной передовицей, в которую завернули копченую рыбу.

Но все это про Россию религиозную, преемственную,скорбящую и милосердную - и Россию воинственную, взрывающую столетние соборы, энергично поворачивающую реки, усмиряющую атом, для того, чтобы трясти семипалатинскую землю и трибуну ООН, и сгорающую в одном поколении лишь для того, чтобы взлететь в другом.

Эта выставка про наше многообразие, про то, что называется русским миром, это то, что втолковывают финскому парню в «Особенностях национальной охоты» Это зеркало, в которое нужно взглянуть для того, чтобы увидеть себя в 1917-м и 1925-м,1937-м,1941-м и 1945-м,1953-м и 1961-м,1986-м и 1991-м, и 2017 и спросить у себя это плохое время или время перемен и новых героев.

Сам художник ответил так : «Россия - это не страна, Россия - это судьба».

7 марта 2017 года

Автор материала

Дмитрий ТКАЧЕНКО